Russian Seattle | Club | Sbornik |krich

Аристократический роман

Похлеще Дали фантазии,
Вся овеваема бризами,
На мостике белой «Абхазии»
Стояла я ночью круизною.

И не было вовсе сюрпризом,
Когда капитан у штурвала
Галантно спросил: «Вы – маркиза?»,
«А что, не видать? - я сказала, -

Мне к рыбе лакеи с буклями
Вино наливают белое
И вилку у нас в Бруклине
В кулак зажимают левою».

Сомненья его развеялись,
При свете Большой Медведицы
В каюту мы шли и надеялись
Ни с кем из команды не встретиться.

В полуночном изнеможении,
Как сказочный принц и Золушка
Мы пили нектар, в нетерпении
Зубами стуча о горлышко.

Когда ж мой любовный голод
Был утолён до глубин,
Он был не совсем уже молод
И совсем уже не грузин.

Эротицизм - 13

Захоти же меня, захоти!
Я навстречу объятья раскрою.
Видно, ты роковою порою
На моём повстречался пути.

Что, дрожишь? Ишь, трясутся коленки,
Сразу видно, что ты не Арнольд.
На словах-то – блондинки, шатенки,
А до дела – так хлипкий народ.

Где же вы, мужики, где вы, парни?
Прочь с дороги, иду по следам,
А тебе, мой божественный Арни,
Я и тело, и голос отдам.

Венский вальс

Выхожу на танцплощадку
Я с хлыстом в руках,
У стены стоят лошадки
В модных потниках.

Ох, как хочется кобылам
Танцевать с китом
И закусывать удила
Большегубым ртом.

Я смотрю лошадкам в зубы,
Поднимаю бровь
И ботфорт моих раструбы
Горячат им кровь.

Приглашу под звуки скрики,
Отзвуки литавр
И представлюсь ей с улыбкой:
“Из Москвы - кентавр”.

Мы закажем капуччино
В маленьком кафе.
Пол-ведёрка кофеина -
Лёгкий подшофе.

Будет ржать она по-женски
Про свою тоску.
Я её под сказку в венский
Лес уволоку.

Изомнёт цветы на клумбе
В танце наш дуэт.
Может – полька, может – румба,
Может - менуэт.

Фору дам ещё дебилам,
Юным жеребцам.
Разливайся, кровь, по жилам,
Только не к мозгам.

Эстетицизм – 3

Вы – не гурман, но больше: вы – маньяк!
Пред вами не могу не преклоняться!
Вы по ночам гуляете собак?
Придумано, недурственно, признаться.

Ночь, улица, нет фонарей, луна.
Вы в нише растворились тихой тенью.
Вот, наконец, она идёт. Одна!
Охвачены щемящим умиленьем,

С рассудком вы не в силах совладать.
Агрессия внутри и жажда власти.
Вам шанс ваш нужно реализовать.
Пульсирует висок – и рвёт на части

Мозг воспалённый, разум пленный ваш.
Как в роще апельсиновой когда-то
Стоит перед глазами тот шалаш,
Слепящий луч июльского заката

Вам жжёт глаза... Нет, не перенести…
И зверь вдруг вырывается из тела.
Прыжком из-за угла - не упусти
Из перекрестья хищных глаз прицела.

Вонзились когти, что-то горячо
Течёт по ним – и силы на исходе.
**************************
Трясёт вас билетёрша за плечо.
Зажёгся свет- и зрители выходят.

В обратный путь - к себе, в особнячок,
Приют спокойствия и благостыни,
И сочинять возвышенный стишок
О тучках, бельведерах и полыни.

Алкоголизм волчий

Я с волком бы выпил и килькой загрыз.
Как пить в одиночку поэту?
Всё отнял у нас дикий капитализм,
Любую привычку, но эту...

А в месте публичном, уже не один,
Я сосредоточенно лезу в ширинку.
И вот! Достаю из широких штанин
Свою сокровенную четвертинку.

Прохожие, выпятивши глаза,
По-волчьи завоют от зависти,
Глядя на чистейшую, как слеза,
Амброзию сорокаградусную.

Налить? Перебьются. С волками живу,
Гиены вокруг и шакалы.
Да я за бутылку любого порву,
Душа, понимаешь, устала.

Моргнул многозначаще глаз бездомного:
«Хоть тару оставь задаром нам».
Вдруг, вижу: аллеею, тучею тёмною
Движется пара жандармская.

Под руки в ментовку меня волокут,
Иль как там зовут у них органы.
Зову, но на помощь ко мне не идут.
Эх, волки вы, суки позорные.

Гиена-судья всё поставил в вину,
Шакал-адвокат не отмазал.
Я вою по-волчьи теперь на луну
И краешек неба в алмазах.

                       Греческий мотив

Из варяг летим мы в греки, под крылом оставив горы,
Из приморского Сиэтла в Сиракузы, штат New York.
Проплывает Minnesota и Великие озёра,
Где-то к северу - Канада, где-то к югу - Little Rock.

И, как первооткрыватель, я один в просторах этих,
Свысока бросаю взоры на Чикаго и Saint Paul.
Сверху мне неразличимы суетные человеки,
Их далёки интересы: пиво, бабки и футбол.

Словно древний грек хитоном, я себя укутал пледом.
Всё гляжу в иллюминатор, мысль неясную ловлю,
Отодвинувшись подальше от храпящего соседа:
Почему-то этих дальних больше ближних я люблю.

К ним питаю снисхожденье, возвышаясь над страстями.
«Пить что будем? Дайте Stoly. Что, не видишь? Безо льда.
Сколько унций? Лучше в граммах, я не очень-то с дробями.
Разгружай свою тележку, что ходить туда-сюда».

Этот дар богов волшебный не сродни напиткам грубым.
Мы с амброзией Kahlua и нектаром Saronno
Пару амфорок «Столичной» выльем в пластиковый кубок:
Белый Russian, чёрный Russian, как на клавишах фоно.

Как Орфей медоточив я и как Бахус чуть поддатый,
Мне б сандалии Гермеса, плащ, спадающий с плеча,
Фаэтона колесницу. Где мой конь - Пегас крылатый?
Вдруг посадку объявляют. Я laptop свой выключа...

ОСЬ ДОБРА
(путешествие провинциалов)
Поэма
жене и спутнице – Гале


                         Старт

Наш Боинг, из-под брюха вытолкнув бетон,
Одним прыжком соединил два океана
И перебросил нас из штата Вашингтон
В одноимённый город, что звучало странно.

                     Washington

В столицу вышли налегке, как на базар,
Так было легче проходить через проверки,
И нам вначале неудобно было за
Чиновников и хорошо одетых клерков.

Поход в музеи отложили на потом,
Но завершили все дела довольно скоро
(В красивом оффисе с ореховым столом),
Что состояли из еды и разговоров.

И вот он Mall, где Вашингтона обелиск,
Цветущий май, природа силы набирает.
Для нас давно уже при входе не сюрприз,
Что полицейский всех и каждого шмонает.

Здесь демократия дороже всех идей
И полицейские ведут себя не грубо.
Корректны, но вооружённы до когтей,
Хоть в разговоре обнажают только зубы.

Все помнят про национальный дефицит*
И процветания осознанную цену.
Не оттого ль здесь полицейские гудки
Сладкоголосы, словно пение Сирены?

Ряды музеев нас рекламами манят,
В них вход бесплатный, значит, граждане довольны,
И нам понадобились два дождливых дня,
Чтобы пройти от Капитолия к Линкольну.

Там было всё: и братья Wright и луноход,
И этот день нам, безусловно, станет ближе,
Когда Чарльз Линдберг приземлил свой самолёт
В ночной ле-буржуазный пригород Парижа.

        В пути

Найти удастся вряд ли что-нибудь скучней,
Чем монотонная езда на cruise-control’е
И только городов названьями freeway
Нас равлекает и хранит от меланхолий.

Иной из них, помягче скажем, странноват.
Joppa-Magnolia – звучит, как в анекдоте,
И с кем угодно буду биться об заклад,
Что в этом городе вы русских не найдёте.

             Philadelphia

Балкон и зданье, где скрепили письмена,
Те, что от Англии свободу даровали,
И независимость здесь провозглашена!!!
Где тот балкон, с которого её отняли?!

Куда ни кинешь взгляд - порядка страж торчит,
Вонзая глаз своих рентген в толпу народа,
А рядом - колокол, что каждый час звонит
По символично давшей трещину свободе.

Мы, въехав в пригород, блуждали без конца,
Глазели из прокатной Acura-Integra,
Ни одного не встретив бледного лица,
На десять миль - сплошные негры, негры, негры.

Кварталы нищие, как будто западня,
Через которые быстрей бы нам промчаться.
Нам в Филадельфии хватило и полдня,
Чтобы навек отбить охоту возвращаться.

                     New York

Toll-booth’ы нас заколебали на пути,
С большой дороги современные бандиты.
Улыбка вместо кистеня - не обойти
И не прорваться - все шлагбаумы закрыты.

Бродвей кишит, как пассажирами вокзал,
Снуют такси, давя так часто на бибибку,
Что GPS**, впервые дрогнув, отказал,
Нам выдав вместо направления «ошибку».

В обмен на чек вручён от номера жетон,
С вещами провожают нас до самой двери,
Где мы узнали сохранения закон:
Чем больше город - меньше комнаты в отелях.

        Battery Park

На берегу, где катера и волнорез
Поставлен памятник таким же эмигрантам.
Всех впереди – один, с бородкою, пролез.
Наш человек, у нас особые таланты.

Мост Бруклинский провешен между двух пилон,
Пролёт изящный по лекалу Roebling вывел.
Отсюда, может быть, и прыгали в Гудзон***,
Но попадали всё же, думаю, в East River.

       Ночная жизнь

Мы сбили ноги, по Бродвею побродив.
Не так широк, Крещатик наш гораздо шире.
Желудки в унисон бурчат один мотив,
В такт напевая о каком-нибудь трактире.

Зовёт оскомину набивший Pizza Hut,
Subway отравою подлодки начиняет
И за Hotdog’ами, что выстроились в ряд,
Jack-in-the-Box сыграть нам в ящик предлагает.

Уже не вырваться - попали под колпак,
Не выпускает из объятий метрополис
И, если даже не достанет нас Starbuck,
То частой сеткою опутает McDonalds.

Но в эту дверь войди, покинув тротуар,
И никуда уже не нужно торопиться.
Теплом согреет нас уютный «Самовар»
И сердце нам растопит Александр Избицер.

Чуть подзаправившись и угостив «чайком»
Официанта с грациозностью лакея,
Раздавшись в талии, но с тощим кошельком,
Мы вновь вливаемся в ночной поток Бродвея.

Обратный улиц счёт от пятьдесят седьмой
И вот уже ослеплены сороковыми,
Где миллионные щиты над головой
И трёхгрошовые комедии под ними.

До миллиона на исходе декабря
Как мотыльки, летят на этот свет холодный.
Сколь одиноким нужно чувствовать себя,
Чтоб Новый Год встречать настолько принародно.

                    Brighton Beach

Хотя, казалось бы, какой нам в этом прок,
Но не отметиться здесь просто не годится.
Без Брайтон Бич New York совсем не тот Нью Йорк,
Как без Подола древний Киев – не столица.

В очередях стоит народ за колбасой,
Бумажки, мусор: не New York, а нью-Пересыпь,
Метро без устали гремит над головой -
Всё через жопу в этой Маленькой Одессе.

А вот, в пиццерии подслушан разговор:
«Скажи ему, чтобы кусочек дал мне толстый».
И продавец-китаец – что твой Пифагор,
Тремя ударами – на девять равных порций!

Шикарный вид, а пляж - почти что Ланжерон
И одесситки шаг кладут, как на подмостках.
Здесь – ресторан, там – туалет, да, это он!
Наш boardwalk, ни дать, ни взять - бульвар Приморский!!!

                      Контрасты

Здесь небоскрёбы достигают стратосфер
И отраженья в их зеркальном экстерьере,
Здесь - Central Park, Rockefeller Center, огни Times Square.
Но ведь всю жизнь не проведёшь ты на Times Square’е.

Здесь вarbed wire может быть не так звучит,
Но, свившись кольцами на Уолл стрита фоне,
Она, родимая, точь-в-точь имеет вид
Знакомой нам колючей проволоки в зоне.

Trinity Place, как разобраться в чехарде?
Здесь люди молятся не Богу - миллионам.
New York Exchange – не просто биржа – место, где
Святая Троица встречается с мамоной. ****

Быт так толпою и событьями стеснён,
Не размягчиться мыслью и не помолиться,
На красный свет - рывок, билет, hot dog, вагон,
Совсем не то, что за баранкой развалиться.

     Из Нью Йорка

Мир сокращается и, как я ни бодрюсь,
Наедине с самим собой уж не остаться:
Рука невидимая нам легла на пульс
И догоняют нас звонки, e-mail’ы, факсы.

Но - вырвались и отдохнувший GPS
Кратчайший путь нам вычисляет для побега.
На север жми, вокруг шоссе - привычный лес,
Ты - в Новой Англии, как будто не уехал.

                            Boston

Координатор наш слегка перемудрил:
К отельной роскоши привыкли мы не сразу,
Однако с нею нас наутро примирил
Волшебный вид из Fairmont на Copley Plaza.

Мы едем в фирму, электронный телеком.
Здесь всё беззвучно и панели темноглазы,
Станки и линии в цеху полупустом,
Бастует фабрика – в Китай ушли заказы.

Оттуда – прямо в центр науки мировой,
Учился Shockley здесь, кто изобрёл транзистор.
Мы были встречены верёвкой бельевой
И экстерьеры здесь не очень-то казисты.

Хоть, адресуясь к полиглоту-знатоку,
Его коверкать переводом и негоже,
Но, что поделать, так ложится он в строку:
Массачусетский инститьют оф текнолоджи.

В «Top of the Hub» обед на пятьдесят втором,
Duck Tour в амфибии с обшивкой чуть облезлой,
И с бутербродами столы в Symphony Hall,
Где «All that Jazz» исполнил Boston Pops Orchestra.

Здесь только раз нарушен был душевный рай:
Неосторожно телевизор мы включили.
«Terror alert cменили с Medium на High», -
Спокойно, как прогноз погоды, объявили.

«Теракт в теченье сорока восьми часов,
Готовит кто-то», - так по CNN вещали.
Нам тут же список огласили городов,
И почему-то Бостон тоже сосчитали.

                     Возвращение

Ночной бросок через туннель в аэропорт,
Хотя в туннеле хрен один: что днём, что ночью.
Билет, досмотр, стаканчик кофе у ворот -
В обратный путь - через Чикаго, так короче.

Меридианам мы идём наперерез,
Летим, послушные Земли коловращенью.
Под пузом Боинга – наш облачный Northwest,
Д р у г а я      о с ь,     д р у г о е      и з м е р е н ь е . . .

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
* Доля средней американской семьи - $70000.
** Global Positioning System – прибор, который подсказывает
направление голосом.
*** В. В. Маяковский, «Бруклинский мост».
**** 86 Trinity Place – адрес Нью-Йоркской фондовой биржи,
         74 Trinity Place – адрес церкви Святой Троицы.